[аdmin]

Увольнение муниципальных и госслужащих по утрате доверия – относительно новый правовой институт в России. Норма об этом (п. 7.1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ) появилась в Трудовом кодексе в 2012 году в ходе совершенствования законодательства о противодействии коррупции годом ранее (ст. 13.1 закона «О противодействии коррупции»). Затем новый вид дисциплинарной ответственности для должностных лиц был включен в другие законы, например, «О прокуратуре», «О Следственном комитете», «О службе в таможенных органах». С июня 2023 года с принятием поправок в закон «О противодействии коррупции» чиновников стало возможным дисквалифицировать уже после увольнения по собственному желанию. Начиная с отставки Лужкова «по утрате доверия» в 2010 году, общественность традиционно восторженно воспринимает громкие увольнения по данному основанию. Однако юридическое сообщество общих восторгов не разделяет и приводит в обоснование своей позиции веские доводы.

«Сырой» институт

Удивительно, но в российском законодательстве нет прямого определения понятий «утрата доверия» и «коррупционное правонарушение». Правоприменителям приходится руководствоваться рекомендательными обзорами в виде писем Минтруда и складывающейся судебной практикой. То есть, уже налицо возможность существенных разночтений, причем, иногда по основополагающим принципам трудового права. В качестве примера: в одних случаях суды утверждают, что согласно Закону о госслужбе увольнение по недоверию не входит в перечень взысканий, по которым необходимо требовать пояснения от работника, в других – что согласно ТК РФ это необходимо делать перед любым взысканием, в том числе, за коррупционный проступок, в том числе, на госслужбе. В числе других пробелов эксперты указывают: сложность квалификации проступка (где грань между «недостоверными сведениями» и «незначительным упущением», в чем определяется личная заинтересованность, достаточно ли косвенной или нужны прямые выгоды); проблему соразмерности наказания; пробелы и противоречия в процедуре (соблюдались ли сроки проверки, запрошены ли объяснения); существенный субъективный фактор оценки; проблемы доказательственной базы. Что же касается новой практики, по которой уполномоченный орган может инициировать дисквалификацию уже после увольнения по собственному желанию, тут вопросов еще больше, основной из которых: не является ли это нарушением воли сторон трудовых отношений?

Сквозь законодательные лакуны

Многие правоведы и юристы-трудовики вполне обоснованно утверждают, что из-за вышеперечисленных причин правоприменение в этой сфере было и остается неоднозначным. Некоторые даже видят в этом лазейку для недобросовестных практик по аналогии с «предпринимательской» статьей 159 УК РФ, которую порой используют для сведения счетов и рейдерских захватов бизнеса. Ведь нередко вслед за увольнением «по недоверию» следует изъятие собственности. Возможно, это и преувеличение, но кто знает... В любом случае – любая размытость, нечеткость, особенно в такой важнейшей сфере, как борьба с коррупцией и коррупционной деятельностью, – весьма негативный сигнал и для законодателя, и для правоприменителя, и для госслужащих.

[Tishsh]

Оценочные категории - неотъемлемая часть права. Утверждать, что из-за них наступает хаос, - значит игнорировать существующую методологию доказывания и иерархию судебного толкования.

[intergallactic]

Пока законодательные формулировки остаются размытыми, правоприменительная практика будет оставаться полем для споров. Законодателям надо бы вернуться к вопросу о закреплении базовых определений в законе, чтобы снизить уровень неопределённости.

[Tishsh]

Единичные противоречивые акты судов - это не "раскол системы", а казусы, связанные с нарушением процедуры конкретным нанимателем, которые исправляются вышестоящими инстанциями. ВС РФ неоднократно указывал, что до применения взыскания госслужащему должна быть предоставлена возможность дать объяснения

[Михаил Свечников]

Любая размытость, нечеткость в сфере борьбы с коррупцией - это негативный сигнал и для законодателя, и для правоприменителя, и для работников в общем и целом.